17 мая 2006
1642

Петр Романов: Как русские мучились, стараясь не взять Царьград

Любителям фильма "Турецкий гамбит" предлагаю реальную, но не менее занимательную историю.

Ту давнюю Восточную войну 1877 - 1878 годов можно разделить на две части, причем обе оказались крайне сложными. На первом этапе шли тяжелейшие и кровопролитные бои, в ходе которых множество русских сложило голову за славянскую идею, а множество турок за мусульманскую. На втором этапе, сломленные, наконец, турки столь стремительно бросились в отступление, что русским приходилось то бежать вслед за ними, то хвататься за каждый кустик, чтобы притормозить и, не дай Бог, не ворваться по инерции в Царьград (Константинополь). Почему?

В самый канун войны, уже заранее предвидя, что подозрение Англии в отношении России будет возрастать по мере приближения русской армии к Константинополю, Александр II пригласил к себе английского посла для доверительной беседы. Царь выразил сожаление, что англичане до сих пор испытывают страх в отношении России, приписывая ей какие-то грандиозные завоевательные замыслы, причем основывают всю свою подозрительность на фальшивом документе - так называемом "Завещании Петра Великого". "Вы пугаетесь призрака", - заметил послу государь. Он напомнил, что в 1829 году Николай I и его армия уже приближались к Константинополю, но не стали его брать, хотя сделать это было просто. "России приписывают намерение, - сказал Александр, - покорить в будущем Индию и завладеть Константинополем. Есть ли что нелепее этих предположений? Первое из них - совершенно неосуществимо, а что касается до второго, то я снова подтверждаю самым торжественным образом, что не имею ни этого желания, ни намерения".

Англичане, подумав над словами императора, в свою очередь пригласили русского посла и вручили ему ноту, в которой "во избежание недоразумений", перечислили те пункты, распространение на которые военных действий затронуло бы интересы Англии и повлекло бы за собой вооруженное вмешательство Лондона в войну. Среди "неприкасаемых пунктов" значились: Суэцкий канал, Египет, Константинополь, Босфор, Дарданеллы и Персидский залив. Прочитав бумагу, русские тут же ответили согласием, еще раз дав англичанам "самое благородное слово", что в Константинополь не войдут.

Первая тревожная телеграмма царю от его брата Великого Князя Николая Николаевича, командовавшего русскими войсками, о том, что "турки бегут слишком быстро", была получена в начале января 1878 года: "С 3-го января... военные события до того изменились, что, после нового разбития армии Сулеймана, стою у ворот Адрианополя... Продолжать военные действия имело бы последствием... движение далее на Константинополь, влекущее за собою неизбежное, в военном отношении, занятие Галлиполи, что, согласно твоим указаниям, было бы лишь усложнением дел политических... Из первого свидания с турками я вынес убеждение, что всякая искусственная затяжка переговоров при быстроте нашего наступления может только произвести в Турции, а, быть может, и в Европе, неблаговидное впечатление: как будто мы желаем выиграть время для большего захвата неприятельской страны".

Новая телеграмма - новый призыв о помощи: "События так быстро совершаются и опережают все возможные предположения, что если так Бог благословит далее, то мы скоро можем быть невольно под стенами Царьграда... Сами уполномоченные Порты говорят, что их дело и существование кончены и нам не остается ничего другого, как занять Константинополь".

Следующая телеграмма победоносного главнокомандующего по своему тону носит уже почти отчаянный характер: "Ввиду быстро совершающихся событий, испрашиваю, как мне поступить в случае подхода моего к Царьграду, что легко может случиться при панике, которою объято турецкое население... 1). Если английский или другие флоты вступят в Босфор? 2). Если будет иностранный десант в Константинополе? 3). Если там будут беспорядки, резня христиан и просьба о помощи к нам? 4). Как отнестись к Галлиполи, с англичанами и без англичан?"

На конкретно поставленные братом вопросы Александр дает исчерпывающие ответы: "По 1-му. В случае вступления иностранных флотов в Босфор, войти в дружественные соглашения с начальниками эскадр относительно водворения общими силами порядка в городе. По 2-му. В случае иностранного десанта в Константинополе, избегать всякого столкновения с ним, оставив войска наши под стенами города. По 3-му. Если сами жители Константинополя или представители других держав будут просить о водворении в городе порядка и охранении личности, то констатировать этот факт особым актом и ввести наши войска. Наконец, по 4-му. Ни в каком случае не отступать от сделанного нами Англией заявления, что мы не намерены действовать на Галлиполи".

Волновались в Петербурге, но волновались и в Лондоне. Русские были озабочены тем, как бы ненароком не нарушить данного англичанам слова, а в Лондоне думали о том, что делать, если русские свое слово все же нарушат. Принципиальный спор о том, посылать или не посылать превентивно в Дарданеллы английскую эскадру, а также о том, пора ли уже вооружаться для войны с Россией, привел в Лондоне даже к правительственному кризису - в отставку ушли министр иностранных дел лорд Дерби и министр колоний лорд Карнарвон. Избавившись от тех, кто склонен был доверять русским, кабинет министров принял решение послать к Константинополю эскадру и потребовать от парламента чрезвычайного кредита на вооружения. Кредит выделили, хотя тот же парламент, рассмотрев условия перемирия, выдвинутые русскими, счел их вполне разумными. Вместе с тем было приказано отозвать эскадру, уже вышедшую в поход, и просить влиятельного лорда Дерби в связи с этим компромиссным решением вернуться на свой пост министра иностранных дел. Дерби вернулся.

На этом эпопея, однако, не закончилась. Подписанное русскими и турками перемирие не притушило, а, наоборот, только накалило страсти в Лондоне. Русский посол в это время докладывал: "Мы изъявили крайнюю умеренность, остановясь перед оборонительными линиями Константинополя; и что же? Это вызвало лишь еще большее раздражение, и за последнюю неделю вражда к России развилась до безумной степени".

Лондон вновь принял решение отправить в Дарданеллы свой флот, а это являлось уже прямым срывом соглашения между Россией и Англией. Всем было очевидно - речь идет о желании силой оружия защитить в регионе свои интересы. Разгневанный действиями англичан, Александр II продиктовал следующую телеграмму главнокомандующему русской армией. (К счастью, эту телеграмму вовремя остановили канцлер Горчаков и военный министр Милютин.) "Из Лондона, - гласила так и не отправленная телеграмма, - получено официальное извещение, что Англия... дала приказание части своего флота идти в Царьград для защиты своих подданных. Нахожу необходимым войти в соглашение с турецкими уполномоченными о вступлении и наших войск в Константинополь с той же целью. Весьма желательно, чтобы вступление это могло исполниться дружественным образом. Если же уполномоченные воспротивятся, то нам надобно быть готовыми занять Царьград даже силою".

В результате вмешательства двух влиятельных министров текст телеграммы полностью изменили: "Вступление английской эскадры в Босфор слагает с нас прежние обязательства, принятые относительно Галлиполи и Дарданелл. В случае если бы англичане сделали где-либо высадку, следует немедленно привести в исполнение предположенное вступление наших войск в Константинополь. Предоставляю в таком случае полную свободу действий на берегах Босфора и Дарданелл, с тем, однако же, чтобы избежать непосредственного столкновения с англичанами, пока они сами не будут действовать враждебно".

Разница очевидна: первая телеграмма, по сути, безоговорочно приказывала армии занять Константинополь в ответ на приближение к городу английской эскадры, вторая предусматривала ввод русских сил в Константинополь лишь как ответный шаг на высадку английского десанта. Петербург давал Лондону шанс одуматься. Одновременно Александр II счел необходимым честно предупредить о возможном развитии дальнейших событий, как султана, так и правительства всех великих держав, объяснив мотивы, которые могут заставить русских против их воли занять Константинополь.

Если в Лондоне демарш русских вызвал смущение, то во дворце султана панику. В адрес англичан и русских из Константинополя полетели одна за другой телеграммы, умоляющие первых - остановить флот, а вторых - остановить армию. С огромным трудом, но компромисс в последний момент удалось найти. Англичане отказались от идеи высадки десанта и расположились неподалеку от Константинополя, не вступая в Босфор. В свою очередь русские, с согласия турецкой стороны, перешли демаркационную линию, определенную перемирием, и заняли предместье Константинополя, откуда могли наблюдать за действиями английского флота. Таким образом, только чудом русским удалось Константинополь не взять и избежать новых обвинений Европы в коварстве.

Последнюю точку в войне поставила Берлинская конференция, ставшая одной из самых циничных в истории мировой дипломатии. Уже открывая ее, Бисмарк заявил: "Господа, мы собрались здесь не для того, чтобы совещаться о счастье болгар". Задачу конференции от имени Англии вполне откровенно определил Лорд Салисбюри: "Уничтожить результаты войны". Впрочем, лорд немного лукавил. В итоге Турция оказалась обворованной своими же покровителями: не воевавшая Англия получила Кипр, а не воевавшая Австро-Венгрия - Боснию и Герцеговину. Русским дали кусочек Бессарабии, зато отобрали главный военный приз: территорию Болгарии уменьшили втрое. Русские выиграли войну, но проиграли конференцию, поскольку на дипломатическом фронте сражались уже не с одними турками, а со всеми крупнейшими европейскими державами.

Иначе говоря, и победа сулит иногда немало проблем. Особенно, если имеешь дело с джентльменами.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции


08/05/2006


"2005 "РИА НОВОСТИ"


Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован